С 2020 года в России закрылось как минимум каждое шестое родильное отделение, подсчитала Би-би-си. Это связано с реформированием медицинской помощи беременным — ее переводят в перинатальные центры, расположенные в крупных городах.

Как минимум в 15 регионах не осталось роддомов первого уровня — небольших отделений больниц, где нет круглосуточного дежурства акушера-гинеколога. Эксперты считают, что в стране все меньше здоровых женщин — и содержать такие отделения нецелесообразно. Теперь беременным из отдаленных городов или поселков приходится ездить в региональные центры на плановые обследования и роды.

Русская служба Би-би-си рассказывает, как сейчас устроена в России медицинская помощь беременным.

В декабре 2024 года у Елены (имя изменено) из небольшого поселка под Липецком начались схватки и отошли воды. Женщине на тот момент было 30 лет, и для нее это был уже третий ребенок.

Елена считалась сложным пациентом: первые два ребенка родились с помощью кесарева сечения — такие пациентки должны рожать в областных перинатальных центрах. Женщина вызвала скорую, но роды шли слишком быстро.

«У меня уже было полное раскрытие, а до перинатального центра в Липецке за 60 километров мы бы не доехали, родила бы по пути», — вспоминает она в беседе с Би-би-си.

Скорая повезла ее в местную больницу, но там родильное отделение уже почти год как было закрыто — его так и не открыли после капитального ремонта здания в 2023 году. В больнице при этом работал акушер-гинеколог — она живет в том же селе, что и Елена.

«Бывший родильный зал открыли ради меня и вызвали акушерку. Вот только ничего, кроме кресла, внутри не было, а деваться некуда, раскорячилась там», — вспоминает она. По стандартам даже в самых простых родильных залах должны быть специальные кровати, монитор сердцебиения плода и другая медицинская техника.

«Родила я буквально за пару потуг, но потом начались осложнения», — рассказывает она. Из-за них Елену и ее новорожденную дочь на скорой все равно повезли в Липецк.

Домой они вернулись только через неделю. «Намучалась [в больнице]. Пришлось одной куковать, муж-то на хозяйстве остался, но главное, дочка здорова. Да я и не жалуюсь, я ж не одна такая, у нас каждая вторая так рожает», — рассказывает она.

В ее районе живет около 18 тысяч, роддомов там нет, а единственный перинатальный центр на весь регион — в Липецке. За 2023 год в районе родилось около 130 детей. Люди из поселков уезжают — население сокращается.

Подобные роды стали последствием реформы системы оказания медицинской помощи беременных женщинам в России. Эта реформа идет уже почти 20 лет и до сих пор не завершена.

С 2009 года роддома делят на три уровня: родильные отделения при районных больницах, межрайонные роддома и перинатальные центры. Первые две категории роддомов постепенно закрывают. С конца 2020 года число роддомов и больниц, где принимают роды, в России и аннексированном Крыму сократилось на 18% с 1334 до 1090, показывают подсчеты Би-би-си на основе федерального реестра медицинских организаций (ФРМО).

Закрытие роддомов приводит к изменению всей системы обращения с беременными женщинами и роженицами — чиновники называют такую систему маршрутизацией и постоянно ее меняют. Это происходит на фоне продолжающейся пропаганды «традиционных ценностей», в частности, многодетной семьи, и продолжающейся кампании против абортов.

Русская служба Би-би-си изучила программы по охране материнства и детства за 2025-2030 годы для 49 регионов России и аннексированного Крыма. Как сейчас работает эта система и как ее планируют оптимизировать дальше?

Публичные протесты

В январе 2026 года в городе Кольчугине Владимирской области около 200 местных жителей вышли на митинг против закрытия роддома. В городе стояли 20-градусные морозы.

«Нам всей стране нужно понять: или рожать — или зарабатывать деньги. Сложно совместить эти вещи, так что давайте выбирать», — говорила на митинге Лариса Кузенкова. Тогда она занимала пост заведующей родильным отделением. В день протеста она успела принять роды.

В отделении в год проходило около 300 родов, уверяла Кузенкова. На Change.org появилась петиция за сохранение роддома. К ноябрю 2026 года ее подписали почти 18 тысяч человек. В соцсетях местные жительницы запустили флешмоб «Рожаю в поле» — это стало ответом на комментарий местного политика, пытавшегося оправдать закрытие роддома.

На фоне этих протестов закрытие перенесли с 1 февраля на 15 мая 2026 года. Сейчас роддом закрыт, а на его месте работает «ургентный зал» — это зал для принятия экстренных родов, предполагающий минимальную помощь роженицам. Беременность в таком зале не ведут.

В городе-миллионнике Красноярске закрывают сразу два из пяти городских роддомов, несмотря на огласку и видеообращения сотрудников к президенту. В 2025 году в регионе родилось больше 23 тысяч детей, а в 2015 новорожденных было больше 40 тысяч.

«Нам говорят об оптимизации, но возникает простой вопрос: что именно оптимизировать, медицинскую помощь, людей, которые каждый день спасают жизнь детей и матерей? А что будет завтра с теми, кто работал здесь годами и хочет продолжать работать по этой специальности?» — в слезах обращается к президенту одна из сотрудниц роддома номер 6.

29 сентября главврач больницы № 20 подписал приказ о закрытии этого роддома с января из-за «неэффективности использования коечного фонда». Четвертый роддом перестанет принимать роды уже с декабря 2026-го.

Всего Русская служба Би-би-си насчитала как минимум 19 случаев публичных протестов и кампаний в социальных сетях против закрытия роддомов за последние пять лет.

Правда, в суды протестующие редко идут. Известно лишь об одном таком случае: житель города Гусь-Хрустальный пытался оспорить открытие ургентного зала вместо роддома, но суд признал закрытие законным.

В Юрьевце Ивановской области, где роды перестали принимать в 2022 году, год спустя беременные местные жительницы пожаловались на это на приеме у прокурора области. После проверки для них открыли «ургентный зал».

Закрытие происходят и в крупных центральных регионах. В 2025 году в Подмосковье закрылись все четыре оставшихся родильных отделения первого уровня. Последнее такое отделение при Луховицкой больнице закрылось в конце прошлого года. Всего за пять лет число больниц с акушерскими койками в области сократилось с 37 до 26, согласно реестру медорганизаций.

По подсчетам Би-би-си, по всей стране за тот же период закрылись или были перепрофилированы в ургентные залы 221 зданий.

Сильнее всего изменения затронули районные больницы. С конца 2020 года роды перестали принимать в 167 из них, а в 39 вместо отделения теперь только ургентный зал. Для половины из них ближайший действующий роддом теперь находится почти в 50 километрах по прямой или еще дальше.

В последние годы в России в целом стали меньше рожать, но если рожают, то все чаще в стационарах третьего уровня, прежде всего в перинатальных центрах. Так, в 49 регионах, по которым удалось собрать полные данные, с 2020 по 2024 год общее число родов сократилось на 16,5%. В учреждениях первого уровня количество родов снизилось на 65%, второго — на 21%, а на третьем почти не изменилось.

«Практически нет здоровых женщин»

Пересмотр системы маршрутизации от января 2026 года привел к тому, что все меньше женщин считаются достаточно здоровыми, чтобы рожать в обычных роддомах — поэтому их и закрывают. Эксперты, опрошенные Би-би-си, также с этим согласны: реформа нужна из-за падения рождаемости и ухудшения здоровья рожениц.

«Сейчас так мало рождается детей. Рождаемость упала до миллиона в год», — говорит доктор медицинских наук, главный редактор журнала «Медицина» Кирилл Данишевский. С весны 2025 года Росстат не публикует данные о рождаемости и смертности в стране. По последним доступным данным за 2024-й год, родилось 1,22 миллиона детей. Демограф Алексей Ракша (российские власти считают его «иноагентом») оценивал рождаемость в 2025 году на уровне 1,18 млн детей — это меньше, чем в 1999-м.

«Россиянки, особенно в больших городах, рожают в очень поздних возрастах, как и во всем развитом мире, ближе к 40. Понятно, что к этому моменту уже могут быть какие-то серьезные хронические заболевания», — говорит Данишевский. И это подтверждает статистика: за три квартала 2026 года в Москве число рождений пошло на на спад, кроме возраста 40+. В среднем по стране россиянки рожают первого ребенка в 26 лет.

Акушер-гинеколог из Подмосковья, попросивший об анонимности, добавляет, что еще 50 лет назад главной причиной материнской смертности были акушерские кровотечения, а теперь все чаще болезни, не связанные с родами, например, повышенное давление. «Женщина в 21 год [как 50 лет назад] и женщина в 35 — это разные женщины, в том числе по болезням в их анамнезе», — говорит он.

С января этого года в роддома первого уровня направляют только женщин с беременностью без осложнений и хронических заболеваний, если скрининги не выявили серьезных проблем. При многоплодной беременности, преждевременных родах или естественных родах после кесарева женщин направляют в перинатальные центры.

«Весь первый уровень планируют истребить, потому что сейчас практически нет женщин здоровых, поэтому рожать в таких роддомах уже опасно и для женщины, и для ребенка», — объясняет Би-би-си логику реформы акушер-гинеколог из Подмосковья.

На отсутствие пациентов жалуется и персонал больниц, куда перестали направлять рожениц — работающие там боятся закрытия.

«Рожать в обычном роддоме теперь может только некая идеальная абсолютно здоровая женщина, коих в природе очень мало. Ну или если она уже в активной фазе родов», — говорит популярная блогер и гинеколог-акушерка из Сочи Александра Микерина в своих соцсетях.

В комментариях к ее посту другая акушерка с Дальнего Востока рассказывает, что в 2012 году в ее отделении было 30 коек и до пяти родов в сутки, а теперь — десять коек и примерно пять родов в месяц. Ближайший перинатальный центр в двух часах езды, а роддом — в 75 минутах. «И ведь никого из «оптимизаторов» не смущает, что роды — это экстренная ситуация, и за 1-1,5 часа пути может случиться все, что угодно», — пишет она.

Одна причина реформы — экономическая неэффективность существующей системы. «Та система здравоохранения, которая досталась от СССР, была излишне оснащена больницами, потому что в отсутствие лекарств в советское время во многом упор делался на госпитализацию. Коечный фонд был в два раза выше, чем в Европе», — говорит Данишевский.

Советский роддом был «тотальным институтом»: женщина входила в него, как в «черный ящик», и рожала в палате на 10 человек, описывает социолог, которая изучала этот вопрос и попросила об анонимности. Перелом случился в 2006 году, когда власти в рамках нацпроекта «Здоровье» выделили деньги на систему медпомощи беременным. «Роддома отремонтировали, из залов на десять рожениц они стали превращаться в отдельные залы», — рассказывает социолог. Тогда же у женщин появилась возможность выбора женской консультации, и это были «поистине революционные изменения».

Свободное право выбора консультации у женщины остается и после последних изменений, но место родов все жестче определяет маршрутизация по уровням, если только это не контрактные или экстренные роды. Риски оценивают с первого триместра, а в 36–37 недель врач окончательно назначает больницу для плановых родов. Новый порядок обязывает его сообщить и о праве выбрать другой роддом, но там где стационар нужного уровня в регионе один, выбирать не из чего.

В сентябре 2025 года Минздрав и Федеральный фонд ОМС (обязательное медицинское страхование) разослали регионам методику оценки эффективности больниц. Так, койка для беременных и рожениц должна быть занята 252 дня в году, а содержание пустующих коек не покрывается государством. Получается, что отделение, куда по правилам маршрутизации почти не направляют пациенток, оказывается «неэффективным».

Тысячи рублей на дорогу

Реформа приводит к тому, что вся медицинская помощь женщине сконцентрирована в крупных городах, где обычно и находятся перинатальные центры. В итоге многим приходится тратить много часов и тысяч рублей на дорогу, чтобы просто сдать анализы.

35-летняя Галина (имя изменено) живет в Ульяновске — это столица региона. В городе три роддома при крупных больницах и восемь женских консультаций. Но даже Галина столкнулась с проблемами: врачи принимают в разных частях города и попасть к ним непросто, и многие анализы в результате она сдавала платно, беспокоясь о здоровье ребенка.

«Запись к эндокринологу по ОМС открывается поздно ночью, и кто успел, тот попал. А если нет, то будь добра, иди к платному или жди неделями, а я так не могу», — говорит она.

«Результаты мазков не приходят неделями и анализы на кровь приходится выбивать из врачей, а у меня всю беременность сильная анемия. Еще и таблетки тардиферона в городе было не достать, а я только его нормально переношу», — рассказывает женщина. Тардиферон — французский препарат против анемии, на дефицит которого осенью этого года в соцсетях жаловались женщины из разных городов России.

Для жительниц небольших городов и сел ситуация ухудшается еще и необходимостью ехать в крупный город. Избежать поездок вряд ли удастся, считает подмосковный акушер-гинеколог. Вести беременную могут и в местном фельдшерско-акушерском пункте, а их больше 30 тысяч по стране, но делать скрининги они не уполномочены.

Первые два пренатальных скрининга, в которые входят УЗИ, а в первый раз еще и анализ крови для выявления возможных хромосомных нарушений у ребенка, сейчас проводят в специальных кабинетах при больницах второго и третьего уровня. Если обследование выявляет высокий риск, то женщине могут понадобиться дополнительные поездки в перинатальный центр.

Третий скрининг, исключенный из порядка в 2020 году, вернули в 2026-м и проводят обязательно для всех беременных на 34-35-й неделе беременности. Делать его должны там, где женщина наблюдается, но если у больницы нет лицензии на УЗИ, беременную направляют в больницу второго или третьего уровня. Для жительниц сел это еще одна поездка в город.

В отличие от экстренного медтранспорта расходы на плановые поездки к врачам федеральная система ОМС, как правило, не покрывает. В апреле 2026 года правительство обязало регионы организовать доставку к врачу беременных из сел без регулярного транспортного сообщения, однако отдельного финансирования на это не предусмотрело.

Лишь несколько регионов готовы выплачивать компенсации за дорогу. Так, Амурская область возмещает жительницам семи северных районов в среднем около восьми тысяч рублей за беременность. Карелия компенсирует проезд только малоимущим, исходя из стоимости плацкартного билета на поезд.

На севере страны транспорт стоит еще дороже. В Якутии из арктических районов проезд оплачивают только на роды. За три поездки в Якутск на скрининги жительницы Батагая отдают в среднем 210 тысяч рублей, жаловались местные чиновники. Из-за высоких цен некоторые женщины из региона от скрининга просто отказываются, признавали они. На конец октября 2026-го денег на эти цели не нашлось.

Как рассказывала одна из местных жительниц в интервью «Российской газете», после скрининга ей пришлось ждать в Якутске два месяца до родов из-за отсутствия денег на проезд, а потом еще месяц сверх того, потому что ребенок был под наблюдением. Деньги на ее жизнь в Якутске собирали родственники, пока муж сидел со старшими детьми и не мог работать.

«За это время можно два-три раза умереть»

Из-за реформы проблемы могут возникнуть и с родами, если женщина живет далеко от перинатального центра. Тут у нее есть выбор: либо за какое-то время до предполагаемой даты поехать в крупный город, поближе к центру, либо ждать дома и попытаться воспользоваться срочной эвакуацией или ургентным залом — а это может быть рискованно.

Еще с 2012 года Минздрав предусматривает дородовую госпитализацию для беременных из отдаленных районов. Новый приказ 2026 года добавил критерий «плохой транспортной доступности».

Правда, на практике такая возможность есть далеко не везде. По данным реестра медорганизаций, специальные отделения или койки для таких женщин отмечены лишь в 23 больницах 11 регионов, девять из них — в Иркутской области. Но реестр, вероятно, включает не все такие случаи.

Среди 50 региональных программ охраны материнства и детства, изученных Би-би-си, хоть как-то описывают, где ждать родов, только семь. В Бурятии, например, для беременных из отдаленных районов есть «койки акушерского ухода», но их число не уточняется. В Башкортостане коек такого типа 67 на всю республику.

Тем, кто не может попасть в стационар заранее, приходится искать другие варианты. В телеграм-канале Липецкого перинатального центра врач-акушер объяснял иногородней пациентке, что многие женщины «обычно снимают квартиру, чтобы находиться в Липецке с 38 недель». А лечь в больницу заранее, по его словам, — «уже плановая помощь, поэтому это возможно сделать только платно». Неясно, касается ли это женщин, живущих в Липецкой области.

В пяти арктических районах Якутии родильные отделения уже преобразовали в «ургентные залы». В 2025 году почти 82% родов у беременных высокого риска в республике прошли в перинатальных центрах Якутска. Местные жители жалуются прежде всего на дорогу, потому что добираться до Якутска долго и дорого.

Данишевский считает, что на Севере люди к ситуации приспособились, и приводит в пример оленеводов на Ямале, которых он исследовал: «Традиционные народы Севера, оленеводы, они вообще не боятся ехать в роддом. У них, как правило, есть спутниковые телефоны, снегоходы. И есть возможность вызвать вертолет, если уж совсем хреново становится. Беременных часто отправляют куда-то в город за приличное время до родов. В таких городах, как Салехард, оленеводы приезжают, ставят стойбища прямо в городе, и там, когда рожает, отправляют жену в роддом. Оленей же пасут мужики в основном».

Таких случаев Би-би-си найти не удалось. Однако, по данным местных СМИ, беременных из тундры госпитализируют в перинатальный центр как минимум за месяц до родов. Для представительниц коренных малочисленных народов Севера там предусмотрены три койки сестринского ухода.

Но есть четыре региона, где в принципе нет роддомов третьего уровня: среди изученных Би-би-си, это Костромская и Магаданская области, Еврейская автономная область и Ненецкий автономный округ. Оттуда сложных рожениц приходится везти в другие регионы. Система устроена так, что неясно, кто оплачивает такие перевозки. Би-би-си нашла случай, когда больницы в соседних регионах судились друг с другом из-за такой оплаты.

Часто эвакуация должна происходить срочно, но ее подготовка требует времени. Социальный антрополог Анастасия Новкунская в своем исследовании 2018-19 годов приводила слова руководителя акушерского консультативного центра в Тверской области, чьи бригады выезжают к роженицам с осложнениями:

«Вот есть районная больница, где нет ни операционной, ни анестезиолога, ну, гинеколог там есть. Больше ничего. И представьте, скорая привезла туда женщину с кровотечением, у нее отслойка плаценты — и что дальше? Вызывают санавиацию. Но санавиация — это не телепортация. Чтобы вылететь на вертолете в отдаленный район, нужно время на подготовку. Это минимум два часа. За это время можно два-три раза умереть» (в переводе Би-би-си с английского).

Любые роды с осложнением, если женщина своевременно не оказалась в перинатальном центре, для этой системы — серьезный вызов. У жительницы Омской области случились быстрые роды в ургентном зале, но все закончилось благополучно. Акушерка, по ее словам, очень переживала, что «если бы родился недоношенным или потребовалась бы реанимация, то была бы [беда]. Их тогда на ковер вызывают, что принимают кого не положено».

Но иногда даже своевременное обращение даже в перинатальный центр не является гарантией. В ноябре 2023 года жительницу Краснокамска на 34-й неделе беременности доставили с болью в животе в краевой перинатальный центр в Перми. После УЗИ врачи не нашли оснований для госпитализации и рекомендовали обратиться к хирургу, чтобы исключить аппендицит.

Скорая отвезла женщину обратно в Краснокамск, а оттуда — снова в Пермь, уже в хирургическое отделение той же краевой больницы, частью которой является перинатальный центр. На дорогу туда-обратно ушло более четырех с половиной часов, в результате ребенок погиб, а женщине пришлось удалить матку.

Жесткая централизация и ручное управление

Главный аргумент в пользу родов в крупных учреждениях — снижение младенческой и материнской смертности. С 2005 года младенческая смертность в России сократилась более чем вдвое — с 11 до 4 случаев на тысячу родившихся живыми. Материнская смертность до пандемии составляла около девяти случаев на 100 тыс. родившихся живыми детей, в ковидном 2021-м выросла до 34,5, а в 2024-м снизилась до 11,2.

«Младенческая смертность сейчас практически приблизилась к европейской. 20 лет назад она была в четыре раза выше. Материнская смертность почти отсутствует. Понятно, что это большой кровью дается», — говорит Данишевский.

Но разрыв между регионами остается: в Еврейской автономной области в 2024 году младенческая смертность составляла 7,7 на тысячу родившихся живыми, а в Тыве — 6,8, а в среднем по России — 4. Есть разрыв и между жителями сел и городов. В Вологодской области, например, среди детей из сельских семей она составляет 8,5 на тысячу, а из городских — 5.

Маршрутизацию эксперты, с которыми поговорила Русская служба Би-би-си, считают нужной, поскольку роды — очень непредсказуемый процесс и осложнения могут возникнуть даже при условно нормальном течении беременности.

«Понятно, что если у женщины узкий таз или серьезные сердечно-сосудистые заболевания, то нужно отправлять в стационар более специализированный. Но в целом предсказать, будут ли какие-то разрывы, осложнения, кровотечение, очень сложно. Поэтому, может быть, и не должно быть много этих стационаров первого типа», — говорит Данишевский.

Бывают и обратные примеры: женщины недовольны маршрутизацией и хотят рожать только в перинатальном центре. Так, жительница поселка Шамхал в Дагестане дошла до Верховного суда. Во время беременности ей отказали в направлении в перинатальный центр, поскольку туда направляли только женщин из группы высокого риска. Она считала, что это нарушает ее право выбирать врача и больницу.

В апреле 2019 года Верховный суд России оставил в силе отказ в ее иске. Суд признал правила маршрутизации не противоречащей законам, но отметил, что отказ в конкретном направлении можно оспорить отдельно. По словам регионального Минздрава, женщина могла самостоятельно обратиться в любой роддом, где ее должны были принять при наличии мест.

По наблюдению социолога, которая поговорила с Би-би-си анонимно, свобода выбора у женщин пока сохраняется, но она не всегда реализуется на практике, кроме платных услуг. Саму идею перинатальных центров социолог называет рациональной, но видит в ней и обратную сторону: «Исследования из перинатальных центров показывают, что все это работает во многом через ручное управление, через бесконечные переговоры всех инстанций со всеми. Это тяжелая и опасная система, которая может давать сбои абсолютно на любом этапе, несмотря на усилия всех, кто в ней участвует».

В перинатальные центры переместили «значительную часть» неосложненных родов, и теперь их работа «не вполне соответствует их миссии» — помогать в сложных случаях, делают вывод исследователи Высшей школы экономики. В Кузбассе, где в 2024 году 81% всех родов приходился на стационары третьего уровня, власти региона называют это «жесткой централизацией» и признают риски «деградации компетенций» в небольших роддомах.

Данишевский признает, что идеального решения для всех регионов нет: «В такой огромной стране с такой низкой плотностью населения нет оптимального решения. Никто не знает, как сделать лучше. Нельзя поставить роддом, если там три дома и одни старики живут. Врач будет принимать роды один раз в три года, он просто разрушится».

Неизвестно и то, как расстояние до роддома влияет на решение завести ребенка. Данишевский уверен, что это «последнее, о чем женщина думает»

Социолог, исследовавшая роддома в России, в своих оценках осторожнее. По ее предположению, «поскольку в России очень устойчивый тренд на обязательное рождение одного ребенка, то на уровне одного ребенка на него не повлияет наличие или отсутствие роддома. А вот на уровне второго уже могут влиять очень многие обстоятельства, от материнского капитала до, в том числе, близости роддома. Первый ребенок рождается как бы по умолчанию. А второй, третий — это уже решение».

По данным на конец 2025 года, в России семьи все реже решаются на рождение вторых и третьих детей.